"Однажды нам пришлось извлекать человека из завала 36 часов!"

15:57 • 27 Ноября 2012

17 августа в северо-западной части Турции произошло одно из самых сильных землетрясений по количеству жертв и разрушенных зданий. В 19 часов 15 минут этого же дня в Стамбуле приземлился самолет ИЛ-76 с российскими спасателями на борту.

В состав оперативной группы вошли спасатели и специалисты Центроспаса в количестве 29 человек, возглавляемые спасателем международного класса Владимиром Легошиным.Они прибыли в небольшой город Гюльджук, наиболее пострадавший от природной стихии. Разместившиеся на обочинах дорог, возле разрушенных зданий люди бездействовали: страх и ужас от пережитого парализовали их. Большинство строений превратилось в руины, из-под которых раздавились стоны и крики о помощи. Спасатели и специалисты отряда работали круглосуточно, не спали по двое-трое суток: на счету была буквально каждая минута. Тогда сотрудники МЧС спасли 72 человека.

Вспоминает спасатель международного класса, один из первых российских спасателей Кирилл Бородин:

«Пожалуй, тот  выезд в Турцию, в 1999 году, был одним из самых сложных. Было крайне много пострадавших.

В один из дней мы доставали мужчину, который лежал в такой нише, а вбок от него уходили два коридора. И когда он кричал, чтоб его услышали, он поворачивал голову то вправо, то влево, и мы никак не могли определить, где он точно находится. В результате, нам пришлось пробивать не один, а три тоннеля, что, конечно, заняло массу сил. 36 часов мы его доставали! И когда  прошли, наконец, все этажи, под которыми он лежал, вышли прямо у него над головой. Ребята были уже такие вымотанные, что уже и радоваться не могли. Я как раз вынул какой-то последний камень, и тут вижу – лицо! Залез к нему, понял, что он не зажат, и говорю: «Давай сам вылезай! Come on!».

Вы представляете себе этот колодец, который мы прорубили? Яма метр на метр глубиной в 5 этажей?

А до него из этого же дома другая наша группа – Юры Маслова – еще двоих человек достала. Так им вообще пришлось прорубить такой длиннющий горизонтальный коридор, что даже затрудняюсь сказать, сколько метров.

И вот они нам и сказали, мол, ребята, там еще один человек – это и был так трудно давшийся нам пострадавший.

Вот спрашивают иногда, а что же, акустические приборы не помогают определять координаты? А я отвечаю, что надо себе хорошо представлять, что такое руины многоэтажки. Если бы наш пострадавший стучал с какую-то одиночную плиту – тогда понятно. А над ним десятки плит в хаотичном положении, полости разного объема, звук искажается, а еще, если много деревянных предметов, он вообще глушится.. Это, знаете, хорошо в лавине так искать человека – когда у него датчик, и ты ищешь его среди относительно однородной массы. А тут, на завале, совсем другие условия поиска..

Да, мы, безусловно, радуемся, когда извлекаем живого, да еще и относительно здорового человека. Понятно, что он точно будет в порядке. Но когда работаешь в разрушенном городе сутки, другие, десятые, от усталости чувства, конечно, уже притупляются.. Это можно сравнить с походом в горы, когда после тяжелейшего подъема ты ощущаешь сильную радость на вершине – о, красота-то какая! А потом, через полчаса, тебе приходится спускаться обратно. И тут уж нужны не эмоции, а силы!»