Николай Банцов

15:10 • 19 Февраля 2014

Николай Банцов

Для Николая Андреевича Банцова всё началось 20 лет назад, в 1994 году. Тогда он поступил в Московское высшее командное училище дорожных и инженерных (позднее, оно было переименовано в Военно-технический университет), где был факультет МЧС России. Поскольку закончил учебу Банцов с красным дипломом, у него был выбор места прохождения службы. Сразу вспомнился Ногинск - именно там часто проходили учения и тренировки курсантов.  Николай знал, какая в этом центре  серьезная материальная база, поэтому колебался недолго. 179 ногинский центр МЧС стал для него местом собственного «базирования». Здесь Банцов получил в 1999 году и первое офицерское звание. С самого начала  он попал в спасательный отряд экстренного реагирования, где служил командиром и спасательной, и аварийно-спасательной группы, зам.командира по воспитательной работе. А в 2008 году в его судьбе произошел неожиданный поворот. Николай Банцов возглавил кинологический центр.

- Николай Андреевич, какими были первые впечатления от службы?

- Скажу так: разнообразные были впечатления. Ожидал, конечно, что профессия спасателя более овеяна романтикой, а на самом деле оказалось, что в ней много рутины (мне кажется, молодые спасатели все через это проходят). А важным положительным моментом была возможность роста и развития. Ведь здесь, в Ногинске, находится Всероссийский центр подготовки спасателей, и я смог пройти обучение на водолаза, на альпиниста, прошел подготовку в рамках десантирования с парашютом, по веревкам. И это меня очень вдохновило, раскрылись перспективы, простор для освоения новых навыков, умений. И вот, спустя какое-то время, я понял: каждая профессия не обходится без рутины, какая-та часть работы всегда требует терпения, даже монотонности, и это надо научиться принимать и даже любить. Если понимаешь, к какому результату идешь, чего ждешь от своих действий, то даже от рутинной работы начинаешь получать удовольствие.

Вот возьмем, к примеру, выезд куда-то в зону ЧС. Молодой спасатель мечтает, как он героически будет кому-то помогать, выручать из беды и т.д. А начинается все с того, что ты оказываешься в условиях, где грязно, дико холодно или жарко, где невероятная влажность воздуха мгновенно пропитывает одежду… а дальше – недосып, монотонная работа по обследованию или разбору завалов, когда кажется, что силы уже на пределе…Но самое тяжелое – это атмосфера горя, которая пропитывает буквально всё вокруг, это безутешные родственники погибших, крики и слёзы. Тогда работать приходится буквально на пределе сил, особенно  психических.

- Какая ситуация стала «боевым крещением»?

- Буквально сразу, как я приступил к несению службы, нас отправили на тушение Вологодских пожаров. Это было для меня, молодого лейтенанта, серьезным боевым крещением, поскольку ситуация там в 99-м году была критическая. Было ли страшно? Знаете, любая работа, если её выполнять в соответствии с требованиями безопасности, должна проходить нормально. Естественно, нормальный человеческий страх присутствует, но главное, чтобы не было паники. Когда я контролирую ситуацию, знаю свою последовательность действий, страх отступает. Хотя, задача у моей группы в составе 8 человек была не из простых. Мы были достаточно далеко от основных сил – километрах в 80-ти – и должны были предотвратить распространение огня на заданном участке. Дело в том, что ветер переносил искры с горящей части леса через земляную полосу на другие деревья, и нам нужно было в зародыше гасить эти микропожары. Моя группа работала на том участке около 2-х недель, почти в полной изоляции, и только после того, как ситуация стабилизировалась, нас присоединили к основным силам.

- А какие выезды Вас сильнее всего затронули эмоционально?

- 1999 год – это период, когда в Москве прошла череда терактов: на Гурьянова, на Каширском шоссе. Наше подразделение работало там вместе с ребятами из Центроспаса и «Лидера». Они были, что называется, «на острие» ситуации, но и нам работы хватало: разбирали завалы, обеспечивали бесперебойную подачу инструментов. А эмоционально.. Мне кажется, тогда для всех россиян эти теракты стали шоком: казалось нереальным, что это происходит в нашей стране, в Москве, с обычными людьми. Можно сказать, что пошатнулось какое-то незыблемое раньше чувство безопасности.

- Какие награды за службу Вам особенно дороги?

- Моя главная, как я считаю, награда – это медаль Суворова. Её вручают не за одну ситуацию, а за самоотверженность и безупречное выполнение служебных обязанностей при ликвидации чрезвычайных ситуаций. Награду я получил в 2008 году. К этому времени за плечами были выезды не только на теракты и на лесные пожары, но и ликвидация последствий взрыва бытового газа в Москве, авиакатастрофы Ил-76  на аэродроме Чкаловском, наводнения в Краснодарском крае, захвата заложников «Норд-Ост» и др. К слову, в ходе проведения этой операции меня поразило, насколько грамотно были продуманы действия группировки спасателей, которой руководил Андрей Легошин.

- Вы очень уважительно говорите о профессионализме мэтров спасательного дела. Как Вам кажется, это главное качество для сотрудников МЧС?

- Конечно, так и хочется сказать, что да, главное. Но в душе я уверен, что у спасателя должна быть внутренняя убежденность, что он хочет посвятить жизнь именно этому делу, если хотите, призвание. Только тогда профессионализм не перерастет в четкую, правильную, но всё же схематичность действий. Дорога, которую ты выбрал в жизни, обязательно должна проходить через сердце.

- 5 лет назад Вы возглавили кинологическую службу. С чего для Вас началась эта работа?

- По правде говоря, сначала я не очень хотел так круто менять свою специализацию. Но когда я стал детально вникать в это дело, то понял, какую важную роль играет кинология в деле спасения, и что даже самые современные технологии ещё не скоро заменят четвероногих друзей. Да, появляются отличные приборы поиска, но они никак не могут соревноваться собачьим носом. Помните, лет 5 назад американцы провели такой интересный эксперимент, когда решили построить аналогию этому самому носу в смысле пеленгующих возможностей. И что? Получилось здание размером в 5 этажей! Хорошее сравнение, чтобы понять, насколько у собак тонкий биологический прибор. Нанотехнологии просто отдыхают! Работа кинологических групп на завале экономит очень много людских ресурсов. При поиске пострадавших, определение точного местоположения человека в кратчайший срок – залог спасания жизни.

- Необходимость собак понятна. А полюбить их Вы смогли?

 - Знаете, в период реструктуризации нашего центра, получилось так, что одно время на 60 собак у нас осталось всего 5 человек. И, конечно, нельзя остаться равнодушным, когда тебя встречают десятки пар глаз, в которых светиться ожидание. Я даже взял одну собаку домой, и занялся её подготовкой. За это время я понял – нельзя из служебной собаки  делать домашнего любимца, т.к. это ее расслабляет. Животное надо любить внутри, но внешне сохранять строгость. С собакой надо играть, заботиться о ней, т.е. удовлетворять ее потребность в общении, но на первое место ставить служебные задачи. Как ни странно, чрезмерная любовь может помешать подготовить пса к выполнению сложных задач. В общем, в кинологической паре доминирование должно оставаться за человеком. А собаку хорошо уважать как друга и грамотного помощника. Тогда тандем будет удачным!

- Как сегодня развивается кинологический центр? Чего удалось достичь за 5 лет?

- Сегодня у нас 11 аттестованных кинологических расчетов. Есть у центра и своя «изюминка» - единственный в системе МЧС племенной питомник, который зарегистрирован в Российской кинологической  федерации, т.е. имеет право на ведение племенной деятельности. У нас 8 пород, среди них, конечно же, ретриверы, лабрадоры - ретриверы, собаки-компаньоны, которые очень хорошо себя показали на спасательной службе. С гордостью могу сказать, что наши щенки есть в подразделениях МЧС от Калининграда до Камчатки. Так что работы у нас хватит ещё на сто лет вперед(смеётся)!