Игорь Киселёв

18:21 • 02 Мая 2014

Игорь Киселёв

Спасатель международного класса

Игорь Киселёв – один из той первой сотни спасателей, которая начала работу в МЧС (тогда, в 1992 году, ещё ГКЧС) 20 лет назад. В списках отряда Центроспас его табельный номер – 65. Характер у «ветерана» живой, веселый, но, как ни странно, это очень уравновешенный человек. Впрочем, такое противоречие среди спасателей не редкость. Им приходится действовать на грани риска, в тяжелейших условиях зоны ЧС, и без внутреннего спокойствия, собранности здесь не обойтись. И в то же время, шутки, розыгрыши помогают снять последствия стресса, подстерегающего в каждом завале, в местах авиакатастроф или пожаров, под руинами школ или в затопленных городах. Ну а история Игоря Киселева как спасателя началась в 80-е, когда в ВУЗе он страстно увлекся альпинизмом.

Как ни удивительно это прозвучит, но первую информацию о том, что  в Подмосковье создается спасательный отряд, Киселёв получил от жены. И не просто информацию, а совет поехать и поговорить с организаторами нового дела. Заядлая альпинистка ещё со времен  института, она встречалась с друзьями по альпклубу, и они рассказали об интересном начинании…

Из г.Королёва, где жил Игорь до г.Жуковского, где был создан Центроспас, путь недалекий. Пара часов. И он решил съездить. Эта поездка и разговор с Андреем Рожковым, который занимался набором сотрудников в только что созданный отряд, определили всю его дальнейшую жизнь.

- Игорь, от чего Вам пришлось отказаться, чтобы стать спасателем?

-  О, это время, т.е. годы перестройки, были для меня ситуацией постоянного выбора. После окончания Энергетического института  за 3 годая переменил, кажется, около 20 мест работы. Поскольку ещё в ВУЗе очень увлекался альпинизмом, пробовал себя и в промальпе, пытался работать и кооперативе по специальности.Занимался ясборкой микросхем для только появившихся тогда  аонов – определителей телефонных номеров. Сейчас они есть в любом мобильнике, а тогда для стационарных телефонов это был огромный шаг вперед. Но работы, которая бы не только кормила, но и вдохновляла,  не было. А для меня это очень важно!

Но хочу скаать, что жетон спасателя у меня появился за несколько лет до ГКЧС. Когда я учился, в нашем ВУЗе действовала одна из трех самых сильных студенческих секций по альпинизму в Москве.  В горы ходили много и часто, добивались спортивных разрядов. И после второго разряда можно было получить так называемый «жетон спасателя». Для мужчин было такое требование: съездить на двух-трех недельные сборы, научиться спасать людей в горах и получить такой знак отличия, который считался очень престижным. Т.о. еще за 3 года до создания первого профессионального отряда ГКЧС, в 1989 году, я получил знак спасателя (улыбается).

-Так почему не остались в бизнесе?

- Знаете, мне кажется, я никогда и не работал ради денег. У спасателей-то тоже небольшой доход (смеется). Скажем, в том же промышленном альпинизме куда больше гонорары. Но мне надо, чтобы жизнь кипела, чтобы работа была интересна, и, конечно, чтобы от моих усилий была реальная польза. И вот когда я узнал, что в спасательный отряд ГКЧС набирают людей с навыками занятий экстремальными видами спорта, способных действовать в сложных, тяжелых условиях, мне показалось, что это – то, что надо.

Когда я поговорил с Андреем Рожковым, набор моих знаний и умений ему понравился, и он сказал, что меня возьмет. А я как раз работал на «солидной» должности – заведующий лабораторией в родном институте. Там меня не хотели отпускать, но я твердо решил пойти в спасатели, и вот, с октября 92-го года стал полноправным членом отряда.

- Это был, в известном смысле, рискованный шаг?

- Знаете, в те времена все решалось как-то проще: слишком уж нестабильна была жизнь. Так что о риске я не думал, скорее, о новых возможностях. Да и очень вдохновляла сама идея спасения.

- В этом году, на день рождения отряда Центроспас, Вы показали отличный результат в соревнованиях по скалолазанию. Даже по сравнению с молодыми коллегами. Что помогает быть в такой форме?

- Ну, конечно, в скорости я все же уступаю молодым. Все-таки уже 20 лет в профессии, а она здоровья не прибавляет. Но если говорить о степени сложности трассы – тут я вполне могу померяться силами с любым соперником. Недаром в свое время был членом сборной ВУЗа и знаменитого в свое время общества «Буревестник». Так что технику лазания я отточил ещё в те времена (смеется). А на дне рождения отряда мне аплодировали ещё и потому, что я лез по трассе в двух парах обуви, т.к. забыл снять верхние тапки, которые надевают на альпинистскую обувь, для сохранности. Поэтому мне было гораздо сложнее. Но всё равно справился (смеется).

- Можете ли Вы назвать точное число выездов, в которых Вы принимали участие? Это десятки, или уже сотни?

- Знаете, на заре существования Центроспаса мы выезжали, конечно, очень много, почти как «скорая помощь». И таких выездов у каждого из «старожилов» МЧС перевалит за сотню, а то и больше. Ну а федеральные и международные ЧС – их было несколько десятков. Самые крупные из них – Турция, Индия, Гаити и др.

- Можно ли сказать, что профессия Вас сильно изменила?

- Да я не думаю. Я сознательно шел к этой профессии, считал, что она мне подходит по складу характера, так что сильной трансформации не было. Могу даже сказать, что я счастливый человек, т.к. почти сразу нашел в жизни любимое дело. Многие люди годами ищут «своё», а мне повезло. Спасательное дело было близко мне по духу, а тут ещё и такой  хороший коллектив подобрался!

- А в Вашей семье альпинистов есть связанные с этим спортом традиции?

- Да, конечно. Долгие годы мы ездили в горы в излюбленное место – в Крым. У альпинистов нет как таковых походов – они приезжают в одно и то же место, и лазают едва ли не на одних и тех же скалах, а вот маршрут стараются делать год от года сложнее. Так и мы с женой ездили. И знаете – поездка в горы всегда огромное удовольствие.

- В горах Высоцкого поёте?

- Нет, поем обычно Окуджаву – он как-то легче, напевнее. А Высоцкий, мне кажется, стоит в искусстве особняком, и его песни – очень мощные. Ему нужно подражать в исполнении, а это не всем дано. Его песни надо петь или так же великолепно, или никак. Окуджава более «народный» что ли.

- Какой из выездов запомнился эмоционально?

 - Наверное, Беслан.Это был один из самых знаковых выездов за всю мою работу в МЧС. Нам удалось тогда во время штурма пробиться в помещение столовой, и мы помогали женщинам и детям перелезать через окно. Тут же шла стрельба, а из-под ног спецназовцев, которые были на прикрытии, к нам ползли несчастные, замученные люди. И их было так много! А у меня как раз у самого был маленький ребенок дома, и я очень остро чувствовал бесланскую беду. Когда мы бежали к школе, одного из моих товарищей – Петруху Дронова – ранило в голову. Двоих наших ребят убили. Пожалуй, мы впервые оказались на настоящей войне.

А на следующий день мы выносили из школы трупы. Было очень тяжело морально. И я знаю, что не все это выдерживают. В истории отряда были случаи, когда люди не выдерживали такой психологической нагрузки.

- Как можно снять такой стресс?

- Да, ещё до создания психологической службы МЧС, вставал вопрос о том, как правильно расслабляться после ЧС. И к нам в отряд даже приезжал психотерапевт, который рассказывал нам о методах саморегуляции. Несколько месяцев он читал нам лекции, раздал книги. Кажется, это был Гергий Сытин. Но, в общем, у нас работают не слабонервные ребята, так что со стрессами за минувшие годы мы справляться научились. И очень важно то, что мы всегда можем рассчитывать на помощь друг друга.

- Я обращала внимание на то, что даже те «ветераны», - и Вы к ним относитесь – которые работают со дня основания МЧС, по прежнему «горят» своим делом, в глазах нет пресыщенности, усталости. В чем секрет жизнелюбия спасателей?

- Мы все время учимся, перерабатываем что-то новое. Даже самые опытные. Ведь повторяющихся ситуаций в нашей работе не бывает – каждая уникальна, и дает новый опыт. Даже десятки выездов на завалы. Каждый раз достаешь разных людей, применяешь новую тактику. Спасение человека всегда уникально! Например, когда мы доставали грудного ребенка в Нефтегорске, это были едва ли не роды. Представьте – узкая щель в бетонных плитах, в которую видно крохотного живого малыша. И мы достаем его, стараемся осторожно повернуть головку, чтоб не задеть – и это настоящее чудо второго рождения! Вот поэтому мы и застрахованы от профессионального выгорания…