Дмитрий Лопатин

17:55 • 11 Ноября 2015

Дмитрий Лопатин Фото: из личного архива Д.Лопатина

Опасное наследство

В тот день шел дождь. От погранзаставы высоко в горы поднимались пятеро – туда, где ранее была обнаружена 100-килограммовая советская авиабомба.

- Мы уничтожали неразорвавшиеся авиабомбы, - рассказывает слушатель АГЗ МЧС России Дмитрий Лопатин, в совсем еще недавнем прошлом сапер. – Авиабомбы, оставшиеся в наследство либо с Великой Отечественной войны, либо с чеченской кампании. Ну и мины с гранатами, разумеется, если попадались. Но поскольку я служил в МЧС, вызывали нас именно на авиабомбы. 

В тот день они поднялись на 2700 метров под непрерывным проливным дождем. 

- Мы перешли более двухсот мелких речушек, - вспоминает Дмитрий. – Промокли, разумеется. Теплой одежды у нас с собой не было.

Дойдя до места назначения, они не стали разводить костер, чтобы согреться, но принялись – с риском для жизни – ликвидировать страшное наследство времен Великой Отечественной...

Это не было мечтой

- Я не с детства собирался стать сапером, - говорит Дмитрий. – Закончил гражданский вуз, а точнее – Волгоградский государственный технический университет, где была военная кафедра.

Так Дмитрий в придачу к основной специальности инженера-механика автотранспорта получил еще и квалификацию «командира мотострелкового взвода с боевым применением на БМП».

- На работу, в принципе, брали, - рассказывает Дмитрий. – Но я был офицером запаса призывного возраста. И как только рекрутеры понимали возможность риска призыва будущего сотрудника, они сворачивали разговор словами «мы вам позвоним»...

И не перезванивали. По результатам нескольких попыток Дмитрий решил попробовать себя на совсем ином, не гражданском поприще.

Так он стал командиром  инженерно-дорожного взвода в 349-м Спасательном центре МЧС России, размещавшемся в Волгограде. Там уже по инициативе начальника инженерной службы СЦ подполковника Руслана Юрченко «переквалифицировался» в сапера.

- У нас есть такое понятие, как «усталость от профессии», - вспоминает Дмитрий детали того, как именно стал сапером. – Если сапер не уверен в своих действиях, если он больше не чувствует себя «в силах», то докладывает об этом командиру. И командир – если он грамотный – отстраняет сапера от работы.  Так я и стал сапером, взамен предшественника.

Всего за время службы у Дмитрия Лопатина больше трехсот выездов. Работал он в Волгограде, Ростове-на-Дону, на Северном Кавказе, на черноморском побережье Кавказа.

- Из «плюсов», - улыбается Дмитрий, - у меня более тысячи друзей, и все зовут в гости.

Из «минусов»... Мало бывал дома.

Страх есть у всех

Есть и еще один «минус» работы сапером – страх. Обычный страх живого организма как способ предупреждения о смертельной опасности. Это не от трусости, это встроенный механизм выживания. Такой страх есть у всех – десантников и парашютистов-любителей, моряков-подводников и дайверов-на-отдыхе, альпинистов... Саперы не исключение. Наоборот, если человек не испытывает страха, то он считается «профнепригодным».

А вот «профпригоден» - тот, кто умеет этот страх контролировать.

- Когда я работаю, - делится Дмитрий «секретами мастерства», - я не боюсь ничего. А вот как только закончу... Тут хоть спасателей вызывай! Потому что я не люблю высоту.

Сапер говорит об этом спокойно, не опасаясь того, что его обвинят в «трусости». У него было достаточно времени и ситуаций, чтобы доказать обратное самому строгому из судий – самому себе. Ведь это только выездов было более трехсот, а бомб – гораздо больше! На одном только Таманском полуострове Дмитрию довелось разминировать склад времен Великой Отечественной. Немцы в спешке покидали свой аэродром, оставили после себя наследство – более пятидесяти авиабомб, в основном «сотки» и пятидесятикилограммовые бомбы.

- Мы поехали на одну бомбу, - улыбается сапер. – Начали ее выкапывать и увидели еще одну.

Выкопали и ее, а там еще одна. И еще. И так – до пятидесяти.

- Или взять Анапу, - вспоминает Дмитрий Лопатин обезвреженные им склады. – Есть там торговый центр, как сейчас модно говорить, «европейского уровня». «Красная площадь» называется. Оттуда тоже вытаскивали по одной «красавице». Более тридцати штук извлекли.

Такое не забывается

Но больше всего саперу запомнились не склады, а бомба  под Геленджиком, близ поселка Кабардинка. Ущелье было узким, заросшим колючими лианами.

- Когда я закончил работать, - вспоминает Дмитрий, - моя синяя форма стала зеленого цвета.

И, конечно, по закону подлости, шел дождь. А бомба застряла на крутом склоне. В какой-то момент спасатель поскользнулся и «поехал» вниз. Спасло его дерево на самом краю обрыва. Эту бомбу было решено взорвать на месте, из-за чего даже перекрывали федеральную трассу Москва-Дон, правда, всего минут на пятнадцать. Кстати, перекрывали не зря – осколки до нее практически долетели.

А вот в другом похожем случае – узкое ущелье, метров триста шириной,  на территории Чеченской Республики – расчету Лопатина  пришлось работать трое суток, чтобы подготовить бомбу к транспортировке на специальный полигон.  Взрывать на месте было нельзя – на другой стороне ущелья находился жилой аул, а у бомбы разлет осколков составляет тысячу триста метров.

- Именно в этом случае была возможность уничтожить бомбу на месте, - вспоминает детали Дмитрий. – Но тогда взрывной волной и осколками снесло бы полпоселка...

А чаще возможности уничтожать авиабомбы на месте нет. Зависит это, в основном, от того, удается идентифицировать тип взрывного механизма или нет: за время лежания в земле маркировка исчезает, ржавеет.

- Существует несколько типов «неприятных» механизмов, - делится опытом сапер. – Например, химический или «ловушка».

Бомбы такого типа  приходится подкапывать и тщательным образом упаковывать или замораживать жидким азотом, если позволяют обстоятельства. А уничтожать уже на полигоне.

- И поскольку чаще всего нам попадались бомбы без маркировки, - говорит Дмитрий, - мы были обязаны вывозить их на полигон и уничтожатьуже там.

Часто, как в описанном выше случае, на такую подготовку уходил не один день. А в Крымске командировка и вовсе получилась затяжной. В городе и окрестностях во время Великой Отечественной шли ожесточенные бои, и в результате затопления повымывало боеприпасов.

- Я возвращался из одной командировки на три-четыре дня только для того, чтобы переодеться в сухую одежду и отправиться обратно – уже в другую командировку, - рассказывает Дмитрий Лопатин. –  И так продолжалось два или три месяца. Семья привыкла к моей работе, - все-таки смущается Дмитрий. – И мне спокойно, когда я знаю, что дома «не очень дергаются». Это очень важно, когда у тебя есть надежный тыл.

Главная награда - спасенная жизнь

Их было много, бесконечно много – авиабомб и не только, гранат и мин. В городах и селах, вдали от населенных пунктов. Все они угрожали мирной человеческой жизни. Все они были уничтожены.

9 декабря 2011 года на торжественном подведении итогов III Всероссийского фестиваля «Созвездие мужества» глава чрезвычайного ведомства России Сергей Шойгу и трехкратный олимпийский чемпион Александр Карелин поздравили Дмитрия Лопатина с победой в номинации «Лучший сапер».

Ранее, в 2008 году, Дмитрий был удостоен медали Минобороны России «Участнику боевых действий на Северном Кавказе». В 2014 году получил «Медаль за разминирование» МЧС России.

О нем писали в газетах и показывали репортажи по центральным каналам телевидения, но все это не главное. Неизмеримо важнее – спасенные Дмитрием Лопатиным жизни. Много человеческих жизней.

ДЛЯ СПРАВКИ
Дмитрий Сергеевич Лопатин родился 25 декабря 1980 года. Окончил Волгоградский государственный технический университет. Служил в 349-м и 495-м спасательных центрах МЧС России. Имеет медали «Участнику боевых действий на Северном Кавказе», «За разминирование». В 2011 году победил в номинации «Лучший сапер» на всероссийском фестивале «Созвездие мужества». Женат, есть сын. В настоящее время является слушателем ФРС АГЗ МЧС России.

 

Евгения Максимова,

пресс-служба АГЗ МЧС России

Фото