Александр Курсаков

11:47 • 26 Июля 2016

Александр Курсаков

Человек, которому интересно все

Мы продолжаем публикацию цикла бесед с заслуженными спасателями России, подготовленных совместно с РОССОЮЗСПАСом. Александр Курсаков — один из самых уважаемых людей в министерстве. Он сыграл одну из ключевых ролей в становлении нашей поисково-спасательной службы, созданной 28 июля 1992 года.

 

Из офицеров в спасатели

— Как вы попали в спасательную службу?

— Я окончил Калининградское высшее военно-инженерное командное училище в 1967 году, а в 1977 году — военно-транспортный факультет Военной академии тыла и транспорта. Тридцать лет носил офицерские погоны. Полковник. В отставку ушел, уже служа в должности начальника отдела поисково-спасательных формирований в МЧС России. В армии занимал должности от командира отдельного разведывательно-водолазного взвода до старшего преподавателя оперативной кафедры факультета гражданской обороны в Военно-инженерной академии. По профессиональной подготовке — инженер-механик, практически универсальный военный инженер. С 1967 года занимался инженерным делом во всех его аспектах — разведка, минирование-разминирование, фортификационные и спасательные работы, подрывное дело, водолазное дело и многое другое. Был старшим офицером штаба Прикарпатского военного округа, отвечавшим за состояние автомобильных дорог оборонного значения на всем потенциальном театре военных действий. Закончил адъюнктуру при Военной академии тыла и транспорта. Защитил диссертацию по стратегии и организации ведения вопросов инженерного и дорожного обеспечения по берегам крупных водных преград. Кандидат военных наук. Преподавал в Московском высшем командном училище дорожных и инженерных войск в Балашихе военно-инженерную подготовку — подрывное дело, водолазное дело, фортификацию, маскировку, водоснабжение, выживание. С 1989 года до перехода в центральный аппарат МЧС России вел дисциплину «Организация и ведение гражданской обороны» на кафедре в ВИА им. В. В. Куйбышева. Доцент.

Параллельно со службой, в отпусках я сочетал занятия дайвингом и горным туризмом, ходил в походы. Увлекался этим с детства. Поначалу горы — исходил Тянь-Шань, Памир, Кавказ, плато Путорана. Получил звание инструктора по горному туризму. Потом занялся спелеологией. Был и чемпионом Минобороны по горному туризму в 1992 году. Мастер спорта по туризму спортивному.

Мне часто доводилось принимать участие в спасательных операциях, когда для помощи попавшим в беду людям формировались сборные отряды из квалифицированных общественников. После Спитакского землетрясения общественное спасательное движение получило мощный толчок к развитию. И мы с ребятами, с которыми я ходил и на Памир, и по крымским пещерам и которых я готовил как водолазов, в 1989 году создали Московский областной спелеоспасательный отряд экстренного реагирования «Надежда».

Существовал отряд при поддержке Фонда молодежных инициатив Балашихи. В отряде было много людей, которые потом стали серьезными фигурами в нашем деле спасения.

В 1990 году под флагом ВЛКСМ была создана Ассоциация спасательных формирований СССР. Я участвовал в ее работе с самого начала, был одним из 12 координаторов, ее создателей. Но с развалом СССР ассоциация фактически прекратила свое существование.

Параллельно с ней создавался и Российский корпус спасателей, предтеча нашего министерства. Естественно, я принимал активное участие и в этой работе. В то же время, по-прежнему преподавая в академии, мотался на спасательные операции по стране с отрядом «Надежда».

Первые шаги

— И какие чрезвычайные ситуации тех лет запомнились?

— 3 марта 1992 года мы вылетели в район Подсосенок в Тверской области на крушение железнодорожного состава. Там пассажирский поезд «Юрмала» (Рига — Москва) столкнулся со встречным грузовым составом. Участвовал я и в спасательных операциях, которыми руководил Сергей Шойгу, в том числе работал на лавинах в Осетии, тушил тундровые пожары с применением экспериментального самолета Бе-12п — прототипом Бе-200.

Параллельно совместно со своими коллегами-спасателями я занимался подготовкой документов по организации системы спасательных формирований. Позже они были использованы в том числе при создании отряда Центроспас и поисково-спасательной службы министерства в целом.

Запомнилась и та ЧС, на которую я не попал. Это ставшая легендой операция по сносу поврежденной трубы на Уфимском нефтеперерабатывающем заводе в 1991 году. Мне звонили из отряда, но я в тот момент читал лекцию. И мне не передали эту информацию. Не то чтобы обидно, но работа там была по моему профилю. Это и скалолазание, и подрывное дело. Все, что там делалось, — как раз мое. И руками, и головой я мог там много полезного сделать.

 

Отдел особого назначения

— Когда вы окончательно перешли из армии в систему МЧС России?

— Осенью 1993 года меня выдернули прямо с лекции на встречу с Шойгу. Сергей Кужугетович сказал: хватит заниматься спасательными делами на общественных началах. Мы создаем отдел — сами решайте, как он будет называться, — и предлагаю вам его возглавить.

 И вот с этого времени, а с 10 января 1994 года, когда был подписан указ о создании МЧС России, уже штатно, я и занимался формированием структуры, которая официально стала называться отделом поисково-спасательных формирований. Чуть больше чем полгода я продолжал и лекции читать, и занятия проводить, и в командировки от МЧС России и академии ездить. Лекции почитаешь, прибежишь в отдел, поработаешь. Людей набирал, параллельно выполняя все задачи, касающиеся становления и развития ПСС. А с апреля 1994 года я полностью сосредоточился на работе в министерстве.

— Трудно было формировать отдел?

— Трудно. И денег тогда мы не могли предложить много. И график работы у нас, мягко говоря, сумасшедший: работа с восьми утра и до «когда все сделал», и в командировку бывает необходимо сорваться прямо из кабинета. Поэтому мало кто со стороны хотел работать у нас. Так что опирался в основном на знакомых. В отделе стали работать мой сподвижник по «Надежде» Станислав Шигаров, с которым мы несколько лет ходили в горы вместе. Владимир Нечволод, ставший после меня в 1997 году начальником отдела, Виктор Кошелев — это ребята с космических войск, которые ушли в запас в сравнительно молодом возрасте. Я с ними на Эльбрус несколько раз поднимался. Из других департаментов людей перетаскивал. Как Вячеслава Колпакова, который до сих пор работает в отделе. Так потихоньку-потихоньку и собрал коллектив.

— То есть народ сюда приходил только с особым устройством души? Те, кто искал длинный рубль или карьеру, не удержались?

— Жлобы тут не выживают. Были такие, которых к нам направляли. Позвоночники. Но я их старался сразу убрать из-за бесполезности и непонятности мотивации людей. Поэтому отдел получился серьезный и крепкий. Потом от нас отпочковался отдел кинологический и отдел вневедомственных формирований, который занимался на тот момент аттестацией спасательных отрядов, не входивших в систему МЧС России, и созданием Всероссийского студенческого корпуса спасателей. Этот корпус потом вошел как одна из важнейших составных частей структуры в РОССОЮЗСПАС.

— Атмосфера была романтическая или деловая?

— Деловая в первую очередь. Романтика нужна в самом начале. Когда идет работа, не до нее. Дело у нас тяжелое и не всегда привлекательное в эстетическом смысле.

— А почему задержались в профессии вы? Могли ведь сказать: я академический преподаватель, и у меня все хорошо.

— Это было интереснее, чем просто преподавать в академии. Здесь же все на виду. Скажем, работа по созданию поисково-спасательной службы. Нужно было подготовить громадный пакет документов, который касался, во-первых, создания штатных формирований, во-вторых, их обустройства, в-третьих, их оснащения, в-четвертых, их подготовки. А также участвовать в применении этих сил в ЧС различного характера. Это громадные пласты, с которыми нужно было работать и работать денно и нощно.

 

Новый подход

— На какой основе пришлось строить новую службу?

— В СССР была система контрольно-спасательных служб (КСС), ориентированных в первую очередь на спасение туристов. Причем преимущественно в горах. Было небольшое количество штатных единиц. Если что-то случалось, то обзванивали всех проверенных и испытанных общественников. Те прибегали на базу со своим имуществом, у кого что было — веревки, кошки и прочее железо, и группа уходила на поиски. После развала страны эта система практически перестала существовать. Ведь добровольные спасатели работали в разных местах на разных должностях — кто-то был мастером на заводе, кто-то в институте научным сотрудником. Когда они уходили на спасательную операцию, им сохранялась заработная плата. Они возвращались и продолжали работать на своем месте. То есть были защищены законом. А когда все предприятия перешли на коммерческие рельсы, фирмачам такое положение дел не понравилось. Типа ты где-то по горам шляешься, а я тебе еще и зарплату платить должен?! Не пойдет, пиши заявление. Да и спасфонд пришел практически в полную негодность от старости. КСС фактически прекратили свое существование и держались на честном слове в ожидании лучших времен.

Поэтому систему пришлось создавать практически заново. К тому же надо было уделять больше внимания работе на техногенных чрезвычайных происшествиях, которой советские КСС не занимались. А еще создание водолазной и кинологической служб, которые в этом году отметили официальные 20-летия. И это была очень интересная работа. Создавать подразделения по всей стране, устраивать их жизнь. Смотреть, как они работают, как готовятся. Создавать центры подготовки, которых раньше не было. Организовывать взаимодействие с существовавшими тогда структурами других ведомств, с организациями гражданской обороны.

 

Кадры решают все

— Как готовили людей для новой службы?

— Поначалу это приходилось делать на базах сторонних организаций. Альпинистов готовили в учебно-методическом центре «Эльбрус» на Шхельде, в Терсколе, в других местах. Водолазов — в «Подводречстрое». Правдами и неправдами приходилось добиваться, чтобы они брали на обучение наших ребят. Чтобы те могли получить хотя бы квалификационный уровень «второй класс». Ведь только получив второй класс, водолаз имеет право организовывать и руководить водолазными спусками до 20 м. Мы налаживали сотрудничество и с Центром подготовки водолазов МВД в Северобайкальске. Через год работы надо было снова вернуть ребят в учебный центр, чтобы они сдали экзамены на первый класс. А это тоже было непросто. Но мы справились. Вот так постепенно и сложился кадровый костяк водолазной службы. Параллельно с этим на базе Российской медицинской академии последипломного образования в Санкт-Петербурге мы наладили подготовку водолазных врачей. Они получали квалификацию «профпатолог». Термина «водолазный врач» тогда просто не существовало. Такую врачебную специализацию мы пробили благодаря образованной в 2006 году Межведомственной комиссии по водолазному делу при Морской коллегии при Правительстве РФ. Я готовил документы по ее созданию и являюсь ответственным секретарем с начала ее работы. Благодаря ей много чего сделано за эти годы. В том числе введена специализация «врач по водолазному делу». Сейчас эти специалисты введены в штатный перечень водолазных подразделений.

 

На все руки мастера

— Многоборье спасателей — это тоже часть системы подготовки кадров?

— Мы эти соревнования придумали в 1994 году для того, чтобы готовить поисково-спасательные формирования к самым разнообразным ситуациям. Нам надо было заинтересовать людей. В спасатели в первую очередь пришли — да мы таких и брали — те, кто имел хорошую подготовку альпинистов, горных туристов, спелеологов, водников. Одним словом, природники. Они выросли в этом. Их в первую очередь интересовала природная среда. И при первой возможности они старались улизнуть туда под предлогом очередного спортивного разряда. Я, мол, его получу, а потом вернусь и буду полученные навыки в работе применять. Такое положение дел нас не устраивало. К тому же мы все больше начинали работать по применению спасательных сил в условиях ЧС техногенного характера, в условиях ведения поисково-спасательных работ (ПСР) при катастрофических обрушениях зданий и сооружений. Поэтому я предложил создать такой вид спорта, который мог стать притягательным для спасателей. Чтобы они могли себя в нем реализовать в самых разных ипостасях. Для этого мы включили в программу соревнований ведение ПСР: в условиях природной среды, в условиях ЧС техногенного характера, а также на акватории, с применением водолазных спасательных технологий. В октябре 1997 года, когда документы утверждались в органах государственной власти, по настоянию Госкомспорта мы включили в правила нашего вида спорта общефизические дисциплины: кросс-эстафету 6х3 км и комплексное силовое упражнение на перекладине. И в таком виде пятиборье спасателей было официально признано как вид спорта. Первые всероссийские соревнования по новым правилам состоялись в 1998 году на Байкале.

Сейчас на соревнованиях по пятиборью отрабатывается более 150 упражнений. Причем все они не придуманы, а взяты из жизни. Конечно, программу конкретных соревнований приходится корректировать в зависимости от условий в месте их проведения. На сегодня у нас уже более 300 мастеров спорта по многоборью спасателей.

Мы разработали четыре основных документа, которые утверждены приказами Минспорта России. Первый — правила, которые обновляются и редактируются в соответствии с требованиями времени. Сейчас действует редакция от 2014 года. Второй — классификационные требования, третий — положение о судьях и, наконец, требования к судьям.

— То есть смысл этих турниров — поднять уровень подготовки спасателей?

— Изначальной идеей было поднять уровень подготовки спасателей и мотивировать их на саморазвитие как профессионалов. И это сработало. Люди, которые бывают на этих соревнованиях, на две-три головы выше, чем те, кто в них не участвует. И каждый из них потом становится проводником новых идей, подсмотренных на турнире, в повседневную работу своего подразделения.

Еще один важнейший момент — отработка взаимодействия всех подразделений, в том числе структурных подразделений и организаций региональных центров и главных управлений МЧС России по субъектам РФ. Это и установки базовых лагерей, и работа по всестороннему обеспечению мероприятий чемпионатов.

Отдельный вопрос по взаимовыручке команд. Если я приехал, а у меня нет какого-то оборудования, я иду к соперникам-конкурентам и прошу. И они дают. Это отработка взаимодействия и взаимовыручки. Это налаживание связей. Если спасатель потом приезжает в командировку и оказывается рядом с теми, с кем он соревновался, ему уже не надо знакомиться. Они уже помнят друг друга. Сразу начинается нормальная работа. Вдобавок они же телефонами и прочими координатами обменялись. И могут передавать друг другу опыт.

Та же история и с судьями. За всю историю соревнований в роли арбитров побывало более 1800 человек. Они же все в стыковке друг с другом! Я знаю, что со всеми, кого я беру в судейскую коллегию, у меня не будет проблем. Их не надо учить. Естественно, состав обновляется, но они же сами знают, кого можно порекомендовать. В основном это те, кто в свое время сам стартовал в состязаниях, поэтому знает их изнутри.

 

Спасатели — это семья

— Я не перестаю удивляться увлеченности людей, которые работают не ради каких-то материальных плюшек, а по зову души.

— В жизни чего-то добиваются только ненормальные люди (улыбается). Эта работа затягивает. Тем более что спасатели — это семья, содружество. Люди, с которыми ты вместе работаешь, не оставят тебя и после службы. Помогут, плечо свое подставят. Складывается крепкая дружба, дружат семьями. Это в любом отряде так — и в Центроспасе, и в федеральных и местных ПСО. Это просто одна семья, если хотите, спасательная мафия, которая всегда придет на помощь. Этим дорожат. Сколько у нас было случаев, когда люди уходили в коммерцию, начинали зарабатывать большие деньги. Через год-полтора все равно возвращались обратно. И, что характерно, многие из них тратили заработанные деньги на снаряжение и подготовку спасателей.

 

На земле и на море

— У вас широчайший диапазон профессий — от водолаза до горного инструктора. А что вы больше любите — погружаться под воду, ходить по горам или исследовать пещеры?

— Я имею квалификацию водолазного специалиста. Естественно, что под водой мне интересно и комфортно. Также имею звание мастера спорта по горному туризму, по спелеотуризму. Так что в горах и пещерах мне тоже интересно. Всю жизнь это все идет вместе, поэтому сказать, что что-то одно интереснее, чем другое, — очень сложно. Плюс еще два инженерных образования и квалификация инженера-механика, что позволяет мне и с техникой разбираться. Плюс подготовка, полученная в военном училище, и подготовка по гражданской обороне. И штабная работа, без которой не научишься правильно и грамотно разрабатывать необходимые километры документов. Все, что умеешь и знаешь, за спиной не носишь. Оно, так или иначе, в жизни пригодится.

— А какую операцию из тех, в которых вы принимали участие, могли бы выделить особо?

— Например, двухнедельная операция на Транскаме в 1993 году, когда мы спасали людей, заблокированных лавиной на Рокском перевале. Частично выводили их пешим порядком, когда пришлось нести с собой и продукты, и воду, а потом, когда погода улучшилась, начали применять вертолеты. Параллельно пришлось спасать электриков, чинивших поврежденные лавиной опоры высоко в горах, в Цейском ущелье. Пришлось туда группой выходить и спасать их в очень сложной обстановке. Это была одна из первых операций, в которой участвовали сразу несколько спасательных формирований: Северо-Осетинская ПСС, Краснодарская ПСС, плюс Центроспас, плюс Московский областной отряд «Надежда», ребята из Ижевска и еще несколько отрядов. Приезжали кто в чем, кто с чем — ведь мы только-только начинали.

Это и спасработы в Чечне в январе-феврале 1995 года, и ПСР на территории Дагестана, затопленной аномальным катастрофическим нападением Каспийского моря. Это ПСР на месте падения самолетов и аварийно-спасательные подводные работы, которых тоже было немало.

Еще можно вспомнить работы на Саяно-Шушенской ГЭС. Сперва велись предварительные работы по закрытию нижнего бьефа. Там еще более или менее было. А вот потом, когда начали работать уже внутри станции, нужно было и людей погибших искать, и обломки доставать. Это было жутковато. Кроме того, в воду вылилось много всякой химии — трансформаторное масло и тому подобное. И все это стояло толстым слоем на поверхности воды. Никакими средствами эту пленку нельзя было ни убрать, ни разогнать. Люди получали отравления, причем даже гидрокостюмы не спасали. Несколько человек пришлось госпитализировать с химическим поражением через кожу и легкие. Они лежали в реанимации в Красноярске и Абакане. Тем не менее все стоявшие перед нами задачи мы выполнили.

Можно вспомнить Нефтегорск. Я прилетел туда с первым самолетом, а улетал с последним. Эта операция во многих отношениях была первой. Впервые мы выполнили такой гигантский объем работ. В первый раз в спасательных операциях было задействовано такое количество людей. Мы тогда обкатали практически все отряды, которые базировались восточнее Урала. Там были и Челябинск, и Пермь, и весь Дальний Восток, и вся Сибирь. Были Центроспас, «Лидер», 179-й спасательный центр.

Там впервые пришлось применять инструмент в таком объеме. И масштаб всей организации работ также не имел себе равных.

 

Никто пути пройденного у нас не отберет

— Как можно оценить изменения, произошедшие в работе министерства за эти годы?

— Естественно, улучшилось оснащение спасателей. В начале нашей работы такого оборудования, как сейчас, просто не существовало. Многие разработки создавались по требованию министерства и при его финансировании. А уж техника, которая сейчас применяется, — тогда и близко ничего подобного не было и ничего похожего нельзя было ни достать, ни купить.

Очень важно, что отработаны вопросы взаимодействия различных подразделений министерства. Научились работать и ЦУКСы, и главные управления. Когда в этих структурах работают офицеры, выпускники нашей академии, дошедшие до высоких должностей, имеющие большой опыт, которые понимают, что они делают, — это дорогого стоит.

В начале нашего пути был некий антагонизм спасателей и штабов ГО. Дело доходило до того, что некоторые начальники штабов брали арендную плату со спасательных подразделений за то, что те размещались в принадлежащих штабу помещениях. Шойгу даже уволил двоих руководителей за это. Теперь об этом можно разве что вспомнить с улыбкой — мол, было дело. Сегодня территориальные главки и спасательные подразделения работают в тесной связке.

 Раньше в работающие в зоне ЧС спасательные подразделения направляли офицеров ЦУКСа, образно выражаясь, в кабинетных тапочках, совершено неподготовленных к полевой работе. Сейчас их экипируют и снабжают полностью от и до. Так что и в этом аспекте взаимообучение идет.

— Какое направление совершенствования спасательного дела наиболее перспективно?

— Разумеется, подготовка личного состава. Это нескончаемый процесс, готовить людей нужно всегда. Необходимо поднимать их уровень, внедрять новые технологии. А технологии зависят от наличия современной техники и снаряжения. От своевременной замены устаревшего и изношенного на новое и современное, повышающее возможности спасения людей, попавших в различные чрезвычайные ситуации.

Александр Зеленков,

Газета «Спасатель МЧС России»

26 июля Александру Валентиновичу Курсакову исполнилось 70 лет. Информационный центр «ОКСИОН» поздравляет его с юбилеем. Мы желаем заслуженному спасателю России крепкого здоровья, удачи и новых побед!
Фото