Тысяча и одна...особенность "чрезвычайной" психологии

17:52 • 21 Октября 2014

Тысяча и одна...особенность

Беседуя с психологами МЧС в какой-то момент ловишь себя на том, что сбиваешься со счета: столько же факторов они учитывают в каждой отдельной ситуации! Приходит понимание того, что для эффективного решения своих задач, им отнюдь недостаточно даже самого лучшего  вузовского образования. Практика, бесценный опыт, что накоплен за 15 лет работы Психологической службы - вот тот "золотой запас", что позволяет решать самые разные задачи.

Сегодня одно из самых актуальных направлений в работе психологов МЧС России - оказание помощи беженцам. Пожалуй, впервые эта задача встала перед специалистами в 2008 году. Тогда  буквально в считанные часы из Северной Осетии хлынул мощный поток испуганных, беззащитных перед лицом войны людей. Прошло 6 лет. И вот в 2014 году психологи вновь столкнулись с подобной ситуацией. С начала весны они оказались одними из главных действующих лиц в лагерях для беженцев с Украины. Изменились ли психологические подходы за это время? Есть ли принципиальная разница в работе тогда и сейчас? Рассказывает директор ФКУ «Центр экстренной психологической помощи МЧС России» Юлия Сергеевна Шойгу.

Беженцам нужна не только помощь, но и информация!

" Знаете, для объяснения этого вопроса нужно брать не объективные причины (что случилось на уровне геополитики), а другие факторы,  -  поясняет Юлия Сергеевна. - Общие черты в обоих случаях есть, т.е. люди стремительно выпали из нормальной, мирной жизни, попали в ужасную ситуацию и были вынуждены, схватив только самое необходимое, срочно бежать. Важным здесь является фактор неопределенности, ведь люди не знают, когда они смогут вернуться и смогут ли вообще. Поэтому для многих это такой «прыжок в никуда». Ну, ситуация с Осетией была более короткая, и она быстрее стабилизировалась. Можно сказать, что состояние людей было существеннее лучше. А беженцы с Украины -  это люди, которым зачастую заново приходится начинать жизнь и адаптироваться на новом месте. Да и ситуация сама по себе более длительная. Она нарастала постепенно, но ушла глубже, и получилось, что люди дольше в ней находятся. Понятно, что психо-эмоциональное состояние у них более тяжелое. Но когда подключаемся мы, даем информацию, помогаем справиться со стрессом, у них появляется понимание, как дальше жить, и оно, конечно, улучшается".

Идентичных ЧС не бывает

"В любой ситуации главную роль играют сопутствующие факторы. Например, нет ни одной похожей авиакатастрофы. Нужно учитывать, в каком регионе она произошла, куда и откуда летел самолет, что за люди летели, насколько долгой была поисковая операция. Играют роль даже причины произошедшего".

По словам директора ЦЭПП МЧС России, психологи сталкивались с тем, что когда причиной авиакатастрофы, по версии следствия, является ошибка экипажа или авиакомпании, можно ожидать очень серьезных реакций со стороны родственников пострадавших. Например, агрессии на семьи экипажа или на сотрудников организации. И это тоже нужно учитывать в работе в зоне ЧС.

"Я задам, на первый взгляд, странный вопрос, - дополняет Юлия Сергеевна. - Вы слышали когда-нибудь об образовании общественной организации по защите прав людей, пострадавших от землетрясения? Думаю, что нет. А если ситуация, произошедшая по вине людей? Причем, если это не просто чья-то ошибка, а террористический акт? 

Если обратить внимание, то люди именно после таких ситуаций объединяются в группы. Потому что возникает потребность. И, на мой взгляд, это говорит о том, что ситуации, в которых есть конкретное виновное лицо, переживаются острее и сильнее. В таких случаях велика вероятность возникновения каких-то массовых акций с целью отомстить, наказать, а это очень опасно, потому что пострадать может большое количество людей, в том числе, и абсолютно непричастных к событиям. Очень тесно мы столкнулись с этим во время терактов и на «Норд-Осте», и в Беслане. Тогда на наше «горячую линию» просто посыпались звонки, когда люди разных национальностей, даже те, кто давно живет в Москве, говорили, что они чувствуют на себе негатив, хотя никакого отношения, конечно, к этим терактам не имеют. И такие факторы мы тоже учитываем".

Новые вводные: профессия и культура

"Значение имеет и профессиональная среда, в которой приходится действовать,  - продолжает рассказ Юлия Шойгу.  - Например, мы работали с шахтерами, а у них очень крепкие профессиональные коллективы. И нужно знать и уважать их традиции, признавать тех формальных и неформальных лидеров, которые признаны этим сообществом. А вообще, чем  более сплочен коллектив, тем сложнее оказывать помощь, придя как бы "извне".

Ещё один нюанс – очень важно, в каком регионе произошла ЧС. Страна у нас многонациональная, везде есть свои особенности религии, культуры, традиций. И на переживании трагических событий эти культурные особенности тоже отражаются. Если мы говорим о Кавказе, то там во время трагедии собирается большая семья: так принято в этой культуре поддерживать друг друга. А если мы будем говорить о северных народах, то там совсем по-другому. "Чужака" не допустят к переживаниям, и на то, чтобы войти в доверие здесь уходит гораздо больше времени. Человек просто не воспримет помощь, если она не укладывается в его картину мира. И нам надо показать, что знаем и уважаем традиции этого народа".

Теперь - ещё и спасатели!

С 2010 года служба прошла аттестацию как аварийно-спасательное формирование. Чем это помогло психологам в решении их профессиональных задач?

"Давайте вспомним, что основная задача нашей службы – это оказание экстренной психологической помощи при чрезвычайных ситуациях, т.е. мы находимся в зоне ЧС по роду своей деятельности, - поясняет Юлия Шойгу.-  А раз так, мы должны знать и понимать всё, что там происходит, понимать законы и технику безопасности. Поэтому мы решили наладить систему аттестации наших специалистов как спасателей. Были у нас и курсы с дополнительными опциями, были и прыжки с парашютом. Сегодня все психологи проходят базовый курс, сдают физподготовку, изучают начальные знания по альпинизму и водолазному делу. Были даже небольшие погружения.

На 1,5 месяца мы выезжаем в отряд Центроспас или в Ногинск. Девочки очень нервничают перед экзаменом, учат билеты – в общем, для психологов это всё очень серьезно. И в какой-то момент мы поняли, что на право ведения аварийно-спасательных работ должны быть аттестованы не только сотрудники, а вся организация. И вот в 2010 году мы сдали соответствующие экзамены, а в прошлом году подтвердили свою аттестацию. Всё это нужно для того, чтобы четко ориентироваться в ситуации в зоне ЧС, ведь мы работаем с людьми и должны понимать, что происходит и давать людям, при необходимости, полную информацию.  Конечно, девчонки плиты не ворочают, но мы стараемся всегда разобраться в том, как идут спасательные работы.

Знаете, у нас был однажды международный «круглый стол» под названием «Женщины в аварийно-спасательных службах». И представительницы Европы очень сетовали на то, что мужчины не пускают их в реальное пожаротушение, что это дискриминация и закрытый «мужской клуб», что надо пересматривать нормативы и т.д. Представительницы МЧС России очень удивленно всё это слушали, и потом в кулуарах долго обсуждали, зачем этим прекрасным женщинам так нужно заниматься тяжелым физическим трудом. Мы можем принести гораздо больше пользы, помогая людям с помощью психологии !"

 

Екатерина Бобровская