Комплексная безопасность

Александр Рябшев

Эхо Афганистана: боевой офицер Александр Рябшев

13:00 • 19 Апреля 2016

Александр Рябшев

Каждый год 15 февраля на территории бывшего СССР отмечается День вывода войск из Афганистана. Отмечают дату и в Академии гражданской защиты МЧС России, ведь в Академии трудятся герои афганской войны.

Кого-то из них уже нет в живых, как нет среди нас Александра Ивановича Рябшева – замечательного командира, великолепного методиста и преподавателя кафедры аварийно-спасательных работ Академии. Отца и мужа. Просто хорошего человека. Несмотря на прошедшие годы, о нем помнят – родные и близкие, сослуживцы, коллеги...

В октябре 1981 года майор Рябшев Александр Иванович, проходивший службу в сибирском военном округе, получил назначение на должность начальника штаба – заместителя командира 860 отдельного мотострелкового полка в город Файзабад. В Афганистан.  

– Это было неожиданно, – признавался Александр Иванович в своих воспоминаниях. – Я сообщил «радостную» весть жене Люде. Погоревали немного, подумали, но ехать надо! Что там происходило, знали только по слухам. В газетах писали, что там жизнь «прекрасная»: солдаты закладывают парки дружбы, сажают деревья, помогают афганцам устраивать свою жизнь. На самом деле оказалось все наоборот!

Наступил день отъезда. Александр Иванович с женой и сыном присели на дорожку, помолчали каждый о своем, подумали – про себя – о будущем, и майор, взяв огромный «гросовский» немецкий чемодан, вышел в ночь...

Еще даже не приземлившись в Кабуле, пассажиры Ил-76 почувствовали дыхание войны.

– Самолет пошел на посадку, – писал Александр Иванович. – Справа по борту, над горами, завис вертолет МИ-24, «Крокодил». Из него в направлении гор полетели огненные «шарики». Я, конечно, понял, что это такое, но именно это и вызвало удивление. Почему даже в районе аэродрома Кабула есть басмачи?

Зоной ответственности 860 отдельного мотострелкового полка был горный Бадахшан. Чтобы как-то, хотя бы частично, контролировать положение дел в провинции, часть сил полка располагалась в 12 гарнизонах на узловых пунктах, перевалах и мостах.

Гарнизон – это только звучит внушительно. На самом деле большинство гарнизонов состояло из одного мотострелкового и одного танкового взводов, а это всего 40-50 человек, трех-четырех танков, трех боевых машины пехоты. Каждый такой гарнизон ежеминутно жил по-боевому, любой промах сразу использовали басмачи. Днем весь личный состав спал, за исключением боевого охранения, а ночью все выходили в окопы, на позиции – отражать нападения противника.

В ночное время вокруг гарнизонов, как голодные волки, кружили банды по 300-600 человек, но открыто пойти на штурм боялись – слишком хорошо знали, что такое осколочно-фугасные снаряды и как они действуют. Обычно гарнизоны обстреливали после 22 часов из стрелкового оружия и минометов. Такие бои были скоротечными и заканчивались, как правило, легкими ранениями.

Командиром 860 отдельного мотострелкового полка был полковник Артур Тетесович Арутюнян – «усатый, носатый, армянин, с орденом Красного знамени на груди».

Главный принцип командира был простой:

– Берегите своих подчиненных. Лучше израсходуйте неограниченное количество снарядов для уничтожения басмачей, чем потеряйте хотя бы одного солдата. Относиться к людям надо так, как вы хотели бы, чтобы они относились к вам!

– И я с ним полностью был согласен, – писал Александр Иванович. – Ведь мы не выполняли очередной план ударной пятилетки, и особой необходимости в «диком» героизме не было. Мы находились на чужой земле и воевали для того, чтобы у власти остались выгодные для нас руководители.

Воевали в любых погодных условиях: и летом, в удушливую, невыносимую жару, и зимой, когда ветер продувал насквозь, до костей.

– Выдвинулись к Чаки-Абдуль темной-темной ночью, – вспоминал Александр Иванович. – Шли на высоте 2,5-3 км, где помимо холодного, сильного ветра, был еще и глубокий снег с ледяной коркой сверху. Идти было очень трудно. Ледяной наст, присыпанный свежим снегом, ломался, ноги глубоко вязли в сугробах. Ветер, дувший теперь в бок, швырял хлопьями прямо в лицо. Двигаться приходилось гуськом. Проваливаясь в снег и тяжело дыша от быстро нарастающей усталости, я поражался силе и выносливости разведчиков, которые шли впереди и, по сути дела, прокладывали нам путь...

В тех местах бесчинствовала банда Вадуда. Александру Рябшеву и его подразделению, даже при существенной поддержке с воздуха, пришлось приложить немало сил, чтобы ее ликвидировать. Причем, удалось им это далеко не с первой попытки.  

– 11 февраля в 8 часов готовые к бою, мы двинулись в неизвестность, – описывал Александр Иванович в своих воспоминаниях одну из таких операций. – Душа и сердце мое клокотали! Самое главное – собраться с мыслями, не растеряться и действовать так, как намечено. По моей просьбе первая пара вертолетов должна была прихватить с собой по две 250-килограммовые бомбы. Подъехали к Баладжари на дальность 800 метров, я остановил колонну и смотрю в бинокль – враждебный кишлак вымер?! Даже животные, и те исчезли. Никого не видно. Значит, будет бой! Стало еще страшнее. Такие чувства испытывал, вероятно, не я один. БМП по воздуху не летают, надо ехать. Была не была! Будь что будет! Даю команду бронегруппе:

– Пушки елочкой!

Это значит – первая машина разворачивает пушку вправо и ведет огонь справа, вторая влево и так по всей колонне. Следующая команда:

– Небо, я земля, прошу бомбы по центру Баладжари!

Колонна набирает скорость. В центре кишлака в небо взметнулись грязь и бревна. Даже через шлемофон я услышал мощные разрывы бомб. Не доезжая до окраины кишлака 300 метров, даю следующую команду:

– Из всех видов оружия, огонь!

Вся колонна ощетинилась языками пламени и трассирующими пулями. Въезжаем в Баладжари, идем со стрельбой не останавливаясь, пехота бросает ручные гранаты за каменные заборы справа и слева. Все стреляет, взрывается, гудит и рычит, над нами проносятся вертолеты и также поливают огнем все, что можно. Инициатива в наших руках! Басмачи обалдели! Они не ожидали такого. Выскакиваем из кишлака, вот теперь, мусульмане, собирайте трупы! По радио мне сообщили, что есть тяжело раненный, надо остановиться и оказать помощь. Отъехав от Баладжари на два километра, останавливаю колонну и бегу к БМП, где раненый. Его уже вынули из БМП и положили на траву. Он как-то судорожно дышит, без сознания, ранение в грудь. Фельдшер делает два укола «Промедола», перевязку, грузим и продолжаем движение...

…В тот раз группа Рябшева не уничтожила банду Вадуда: басмачи рассеялись по горам. Банда была ликвидирована несколькими месяцами позже. Снова был бой, Баладжари под обстрелом с неба и земли превратился в огромное черно-коричневое облако...

После чистки Баладжари собрали трофеи: около 200 единиц стрелкового оружия, противотанковые итальянские мины, два крупнокалиберных пулемета, два 72 миллиметровых миномета и много боеприпасов. Банды Вадуда больше не существовало!

За эту операцию майор Рябшев был награжден орденом Красной звезды...

Всего за время службы в Афганистане Александр Иванович руководил 27 частными боевыми операциями по уничтожению разных банд мятежников.

30 ноября 1983 года майор Рябшев на вертолете Ми-6 вылетел из Файзабада в Кундуз, откуда взял курс на Кабул, и далее – в Советский Союз, на Родину!

Следующие 9 лет Александр Иванович служил в Министерстве обороны. В Калининграде – в должности начальника штаба 169 мотострелкового полка. В Литве – в должности командира 287 мотострелкового полка. В ГДР – в должности командира 283 мотострелкового полка.

Во время службы в ГСВГ (ГДР) его мотострелковый полк занял I место среди 48-ми мотострелковых и танковых полков группы войск по результатам боевой подготовки и состоянию воинской дисциплины. За службу в Германии Александр Иванович был награжден орденом «За службу Родине в Вооруженных Силах» III степени и досрочно получил звание полковника.

В 1992 году, после расформирования его части, Александр Иванович Рябшев принял нелегкое решение – продолжить службу в МЧС России. С апреля 1992 года по ноябрь 2001 года  Александр Иванович работал в АГЗ МЧС России в должности старшего преподавателя на кафедре аварийно-спасательных работ...

...В сентябре 2010 года на Химкинском кладбище дали прощальные залпы – в честь Александра Ивановича Рябшева, боевого офицера.

На похоронах были сослуживцы – из АГЗ МЧС России, из 860-го мотострелкового полка, в котором Александр Иванович служил в Афганистане, родственники и друзья. Очень много друзей.

 

Об Александре Рябшеве вспоминают…

Есть офицеры от Бога, и мой отец, Александр Иванович Рябшев, был именно таким. На первом месте у него была служба. На втором месте – служба. И на третьем месте тоже. Когда отец учился в Академии Фрунзе, я видел его только по выходным. Конечно, я всегда с нетерпением ждал его возвращения. Отец всегда, когда мог, брал меня с собой на полигон. Там я изучал военное дело. Или попросту «играл в войнушку» с подлинными солдатами и танками. Особенно я любил ночные стрельбы: трассеры в полнеба, все в разрывах... Такой... кайф! Когда отец уехал в Афганистан, я учился в третьем классе. Помню, я очень ждал писем от него. Ждал и боялся. К тому моменту я уже понял, что это вовсе не «учения», что там убивают. Но отец вернулся, это была такая радость! А скоро мы опять переехали, в Калининград – вслед за отцом. Мы вообще часто переезжали. К слову сказать, пока отец воевал в Афганистане, мы с мамой жили в Новосибирске... Когда отец начал работать в Академии гражданской защиты, он смог уделять нам с мамой гораздо больше времени, просто оно у него наконец появилось. Именно под влиянием отца я выбрал дальнейший путь, поступил в Московский военно-технический университет и закончил его. В то же время отец продолжал много работать. Преподавал, писал методические пособия. Ездил в командировки с курсантами Академии. Так, он участвовал в ликвидации последствий взрыва жилого дома на улице Гурьянова. И все никак не мог поверить: это просто безумие какое-то! Просто так, спящих людей - и взорвать! Мой отец был очень умным человеком. Он окончил Московское высшее общевойсковое командное училище им. Верховного Совета РСФСР, так называемое «Кремлевское училище», с красным дипломом. И с таким же результатом – Академию им. М.В. Фрунзе. Но даже не в дипломах дело: к его словам прислушивались и подчиненные, и просто сослуживцы, а иногда и командиры. Я очень остро переживал смерть отца. Все жалел: что-то не сумел, не успел сказать – о самом главном? Или о чем важно было сказать?..  Потом боль утихла, конечно. Я даже стал реже о нем вспоминать, внезапно образовавшуюся пустоту постепенно заполнила жизнь... Но в минуты принятия важных решений я все равно думаю об отце: «А как бы на моем месте поступил он?» Тот, кого уже давным-давно нет в живых, но кто продолжает оставаться моей путеводной звездой.
Рябшев Дмитрий Александрович,
сын офицера Александра Рябшева

Делится сокровенными воспоминаниями и коллега боевого офицера - василий Федорук, профессор АГЗ МЧС России.

Я возглавил кафедру аварийно-спасательных работ в АГЗ МЧС России 1 июля 1998 года. Уже тогда на кафедре работал Александр Иванович Рябшев, полковник. Он был начальником штаба полка, заместителем командира полка в Афганистане. Награжден. Был ранен, отметка была на лице. О службе в Афганистане говорил мало – отшучивался, отнекивался. Буквально только раз пересказал один боевой эпизод, в котором было мало потерь. Он был очень хорошим преподавателем и методистом: командиром полка не каждого поставят. Занятия проводил умело, искусно. Читал дисциплину «Безопасность аварийно-спасательных работ», а это в известной степени сложнее, чем просто применять спасательный инструмент, знать его. Тут надо научить, как правильно применять и как сделать так, чтобы никто не пострадал, никто не нарушил технику безопасности. Документация у него всегда была в порядке, а это очень важно. В те времена процесс обучения был не сильно компьютеризирован. Александр Иванович лично от руки на пленках рисовал учебно-познавательные схемы. Потом они проецировались на экран. Курсантов он старался обучать так, чтобы они не «попадали в историю». Скорее всего, так же он беспокоился и о своих бойцах. Так же говорил: «Сынки, это нельзя, потому что может привести к тому-то и тому-то...»
Василий Федорук,
профессор кафедры аварийно-спасательных работ АГЗ МЧС России

Это был исполнительный, деликатный, выдержанный человек. Любое поручение всегда выполнял в срок, а то и раньше. Никогда не повышал голос. Он не был фамильярным и не кичился немалыми боевыми заслугами перед окружающими.

Коллеги вспоминают, как он любил шутки. Шутил сам, охотно смеялся над чужими хохмами. Но до скабрезностей никогда не опускался. 

Дослужил до предельного возраста, 50 лет. И хотя ему предлагали остаться на кафедре, уже как гражданскому специалисту, он отказался...

С Александром Ивановичем Рябшевым мне посчастливилось работать на кафедре аварийно-спасательных работ в течение нескольких лет. Я пришла на кафедру в 1998 году, чтобы пройти производственную и преддипломную практику. В Академии Александр Иванович работал уже не первый год. Он всегда был очень отзывчивым, улыбчивым и доброй души человеком. Никогда ни на что не жаловался, не ругался и всегда был готов прийти на помощь. Я рада, что была знакома с этим замечательным человеком. С Александром Ивановичем у меня связаны исключительно добрые воспоминания. Очень жаль, что его больше нет с нами.
Любовь Синькова,
менеджер по связям с общественностью пресс-службы АГЗ МЧС России

Евгения МАКСИМОВА,

пресс-служба АГЗ МЧС России