Роман Бушков: «Как правило, нет видимости, а это значит, ты все делаешь на ощупь»

Бушков Роман Сергеевич
Капитан, начальник группы отдела аварийно-спасательных водолазных работ Центра «Лидер».

В этом году водолазной службе МЧС России исполняется 25 лет. В честь четвертьвекового юбилея мы запускаем цикл интервью с представителями этой профессии из различных подразделений чрезвычайного ведомства. Они расскажут о становлении своих формирований, операциях, в которых они участвовали, и о том, как сами они пришли в эту профессию.

Начальник отдела аварийно-спасательных водолазных работ, капитан Роман Бушков рассказал порталу «МЧС Медиа» о своей профессии.

 

Роман Сергеевич, расскажите об истории Центра «Лидер» и Вашего водолазного подразделения?

- Водолазный отдел существует с момента основания Центра и имеет богатую историю. Каждый год мы участвуем в большом количестве операций, как плановых, так и связанных с ЧС. На каждом из таких выездов специалисты получают уникальный опыт и их профессионализм растет.

Вы сразу пришли в «Лидер»?

- Я окончил Академию гражданской защиты и по распределению попал в центр «Лидер», далее получил дополнительную специальность «Водолаз», и начал проходить службу в водолазном отделе.

Как изменились задачи отдела, когда вы пришли и что происходит сейчас?

- Я считаю, что мне повезло, потому что на тот момент, когда я пришел в этот отдел, в нем было большое количество водолазных специалистов, то есть очень опытных людей. Они помогали, объясняли, учили и тренировали нас.

Какие задачи стояли перед вами, когда вы пришли?

- Основной задачей, с которой мы столкнулись, было прохождение различных глубин. То есть, изначально водолазный отдел мог работать на глубинах не более 20 метров. Однако сейчас в нашем отделе практически каждый водолаз может спуститься на 60 метров и провести там какую-либо операцию.

В чем разница не декомпрессионной глубины и 60 метров?

- Работа под водой, опасна тем, что на человека сильно влияет давление. Те есть, на большой глубине, организм начинает работать совершенно по-другому - идет насыщение газами, и из-за этого в организме могут возникнуть различные заболевания, либо резкие необратимые процессы. Глубина 60 метров является такой точкой, после которой водолазам глубже ходить на воздухе смертельно опасно. Это предельная глубина.

Если водолазу необходимо спуститься еще глубже, ему помогут дополнительные тренировки?

- Нет, нужно абсолютно другое снаряжение и необходимо заменять воздух, которым мы дышим на поверхности, различными смесями.

Как часто приходится погружаться на такую глубину, и почему существует такая необходимость?

- Необходимость заключается в том, что это тренировка организма к азотному наркозу. На декомпрессионных глубинах организм начинает вести себя по-другому: кто-то смеется, кто-то впадает в панику, кто-то может совершать абсолютно необдуманные действия. Человеческий организм так устроен. И если это происходит, водолаз подобное никак не может контролировать.

Именно поэтому мы проводим тренировочные спуски, предварительно в барокамере. Водолазы проходят такие глубины, а мы смотрим на их действия и реакцию организма, - готовы они к погружению или нет, и как они себя ведут в данной обстановке.

После этого мы совершаем тренировочные спуски под воду. Это часть процесса обучения водолазов необходима для их уверенности. Тем молодым специалистам, которые многократно преодолели страх глубины в 60 метров, спуск на 40 метров, в сравнении, покажется самым легким заданием.

На скольких ЧС вы были задействованы?

- Я был задействован практически на всех водолазных операциях, которые случались за последние 10 лет.

Что Вам запомнилось?

- Запоминается одна из первых операций, в которых я участвовал, когда в Подмосковье разбился вертолет с самолетом над водохранилищем.

Одна из самых опасных – ситуации, когда топливо, уходящее из баков летательных аппаратов или искореженные детали, части самолета, портят твое снаряжение. То есть они могут разъесть водолазный костюм или повредить воздушный шланг. В таких случаях просто необходим профессиональный опыт и самообладание, которые являются взаимодополняющими вещами.

Разве можно быть готовым к такой ситуации?

- Поэтому важны постоянные тренировки. В этой ситуации нужно себя контролировать, быть спокойным. Это безумно тяжело, даже опытным водолазам. Но, есть определенные алгоритмы действия, которые необходимо всегда помнить и выполнять, чтобы сохранить свою жизнь и здоровье.

Чем водолазная служба «Лидер» отличается от службы в «Центроспасе» или от Ногинского спасательного центра и чем похожа?

- Мне кажется, мы ничем не отличаемся. Единственное – у нас большой упор идет на подводное разминирование.

А схожи мы с тем, что мы являемся аэромобильными подразделениями и можем спускаться, как в Москве, так и в Калининграде, во Владивостоке, в Сочи и готовы проводить работу в любом водоеме.

Вы упомянули разминирование. Расскажите об этом поподробнее?

- Разминирование всегда сопряжено с колоссальным риском. Как правило такие работы проводятся в условиях очень плохой видимости. А значит, ты все делаешь на ощупь. Нашел под водой какой-то сигнал, начинаешь его раскапывать, потихоньку извлекаешь его из грунта, непонятно что это. На ощупь предмет изучаешь, понимаешь, что это граната или артиллерийский снаряд. При этом ты должен контролировать плавучесть воздух глубину. Это в фильмах про дайверов красивые рыбки, кораллы... А мы этого ничего не видим. Под водой боеприпасы ржавеют. Но скажу вам так – то, что лежит под водой, всегда опасно и работает.

Сколько у вас было погружений?
- Не знаю. Много. Примерно 1000 часов под водой у меня уже есть.

Если в вашей работе все так сложно и опасно, то почему вы снова и снова ее выполняете?

- Могу сказать, что мне все нравится в этой профессии. И то что это безумно сложно физически, и ты не можешь позволить себе расслабиться. Что приходится каждую секунду анализировать обстоятельства, очень много думать головой. Водолазам в работе самоконтроль нужен точно также, как воздух. Все должно быть взаимосвязано, твоя голова должна быть холодной, никаких эмоций, необходимо очень быстро принимать решения и, конечно, ты полностью несешь ответственность за все свои действия.

Кроме того меня привлекает уникальность профессии. То есть каждый спуск под воду не может быть похож на предыдущий. Поэтому мы так любим свою работу, - это очень интересная, ответственная, полезная и опасная работа, она не может надоесть.

Такая самоотверженность – отличительная особенность всех водолазов или только ваше профессиональное качество?

- Водолазы все такие. В водолазном деле по-другому не получится. В этой профессии необходимо всегда учиться. Надо быть фанатиком своего дела. Нужно гореть этим делом. Именно поэтому те, кому не нравится,  долго не задерживаются, и, как специалисты, остаются на одном и том же уровне.

Какой спуск вам больше всего запомнился?

- Таких спусков, честно говоря, огромное количество. Но, запоминается, наверное, самая первая ЧС. Это запоминается навсегда.

Расскажите, как вы спускались первый раз на 60 м?

- Мне повезло, в нашем Центре я был в первой двойке. Данный спуск был незабываемым для нас, потому что никто не знал, что там, на глубине будет происходить. Это было на учебно-тренировочных сборах, на озере Валдай. Мы туда ездим каждый год на тренировку. Это был просто страх, борьба с самим собой. Ты спускаешься туда – твоя голова работает абсолютно по-другому: находишься в каком-то опьяненном состоянии, потому что давление играет свою роль. И в этот же самый момент ты остро понимаешь, что находясь на такой глубине, просто так оттуда не выпрыгнуть, даже на задержке дыхания. Чтобы вы понимали, спуск на 60 м. вниз будет занимать порядка 6-7 минут, а вот выход оттуда займет примерно час, чтобы организм водолаза рассыщался газами.

Как часто вам приходилось спускаться  на такую глубину?

- Эта глубина на самом деле не является уникальной, просто разница в том, что именно на воздухе она является крайней. А так, - мы регулярно, раз в год спускаемся на такие глубины. Зато, после пребывания в таких условиях, глубина 20-30 м кажется для тебя абсолютно нормальной для работы. Мы тренируемся для этого.

Что входит в вашу профессиональную область помимо водолазного дела?

Я являюсь спасателем и участвую в чрезвычайных ситуациях на земле. Могу привести примеры таких ЧС, как: падение самолета в Египте, на Синайском полуострове, Магнитогорск – крушение дома, самолет, который упал в Домодедово. Также мы заступаем на дежурство, ездим на ДТП и пожары.

Как меняется снаряжение водолаза?

- Меняется абсолютно все. Не так, конечно, быстро, как хотелось, но развитие идет постоянно. Сейчас перед нами стоит задача – мы планируем перейти на аппараты замкнутого цикла, так называемые «Ребризеры», чтобы увеличить глубину нашей работы до более 60 м. Это значит, что мы будем дышать не воздухом в баллонах, а уже смесями. Это даст возможность погружаться намного глубже.

А последняя какая ситуация была?
- В Калининградской области поднимали вертолет: Ка-32 упал в залив. Вся проблема в том, что он лежал неглубоко -  к нему не могла подойти никакая техника. Никакими плавкранами его не поднять. И нам пришлось его запонтонить и поднять так, чтобы на буксире его можно было транспортировать на большую глубину, а до нее 5 км. И вес огромный – 11 тонн, это была работа на пределе и даже за гранью физических возможностей человека, но мы справились.

Наверное, в те редкие моменты, когда водолазу не нужно исправлять повреждение гидрокостюма, находясь на глубине или идти на риск, находясь в предельной близости от затонувших боеприпасов, он испытывает удовольствие от профессии, ради чего и служит?

- Ну, даже не знаю. Водолаз – это точно не работа ради удовольствия. Это очень физически и психологически тяжелая работа, но она необходима людям.Спросите спасателя – для чего он идет на риск ради людей – он ничего, скорее всего, вам не ответит.