Александр Фисенко: «Мы работаем в том числе и с космонавтами. Среди них был один, который раньше работал водолазом, он высказался, что полет в космос в несколько раз легче, чем работа на глубине»

Фисенко Александр Викторович
Водолазный врач МЧС России

В этом году водолазной службе МЧС России исполняется 25 лет. В честь четвертьвекового юбилея мы запускаем цикл интервью с представителями этой профессии из различных подразделений чрезвычайного ведомства. Они расскажут о становлении своих формирований, операциях, в которых они участвовали, и о том, как сами они пришли в эту профессию.

 

 

В чем специфика вашей работы в МЧС?

- При постоянной работе водолаза возникает ряд профессиональных заболеваний. Для того, чтобы этого не допустить или предотвратить их развитие, и, в случае необходимости, оказать помощь, существует медицинская специальность по отдельной категории. Она называется – врач по водолазной медицине.

Такой специалист на протяжение всей своей деятельности изучает водолазные заболевания: какая должна быть оказана помощь больным, что нужно для профилактики профессиональных заболеваний и т.д.

Расскажите подробнее – какие бывают профессиональные водолазные заболевания?

- Основная - так исторически сложилось - это кессонная болезнь. По правильному, называется декомпрессионная болезнь. Она возникает у водолазов, которые неправильно начинают подъем после работы. В простонародье говорят «закипела кровь».

Изначально это заболевание появилось не у водолазов, а у рабочих, которые работали на глубине. Были так называемые «кессонные работы». То есть то, что выполнялось на глубине рек: заливка бетона, равнение подушек, строительство мостов. После таких работ специалисты стали погибать. Поэтому, это патологию необходимо было как можно скорее изучить. И только в последствии, в ходе исследований выяснилось, что процесс «закипания крови» в организме происходит за счет того, что водолаз долгое время вынужден находится в среде повышенного давления, где происходит насыщение крови и тканей его организма различными газами, в первую очередь азотом. При подъеме водолаза газ из крови не успевает уходить и превращается в пузырьки и развивают кесонную болезнь.

Какой порядок спусков и подъемов поможет это избежать?

- Сейчас выработаны определённые правила. Если водолаз отработал 5 минут на глубине – подниматься он будет 20-30 минут, если водолаз пробыл на глубине 10 минут, подниматься он будет целый час. У специалистов водолазного дела существует целая ступенчатая таблица, достаточно сложная. Такая вот особенность.

Считается, что самая "безопасная" глубина – 12 метров. Это значит, что с нее можно подниматься без остановок. Хотя, многое зависит от обстоятельств – для здоровья водолаза имеет значение: какой порядок работ он проводил на этой глубине, сколько времени он там провел и т.д.

Самое оптимальное – делать передышки через каждые три метра. Причем, подниматься надо не быстрее определенной скорости, если быть точным, - не быстрее, чем пузырьки воздуха, которые поднимаются от водолаза.

Получается эта опасная профессия должна быть связана не только с железной волей, но и с отменным здоровьем?

- Да, во-первых, здоровье должно быть отменное всегда. Водолазы, которые приходят из спасателей или других структур должны подвергаться медицинскому осмотру, согласно требованиям Минздрава. Поскольку, даже не нарушая никаких требований, у водолаза появляются хронические водолазные заболевания. Может развиваться асептический некроз – микропузырьки газа остаются в костях, и кости потихоньку начинают отмирать, обычно это большие суставы; сердечные патологии – различные эндокардиты, когда пузырьки, несмотря на то, что «немые», то есть не вызывают заболевания, все равно, задевают клапаны сердца, его стенки и развивают патологии там.

Могу как врач с практикой сказать, что любой водолаз, который имеет длительный стаж, обладает профессиональными заболеваниями. Не зря у водолазов ранний выход на пенсию, это опасная профессия.

Во сколько они выходят на пенсию?

- В гражданской структуре водолаз имеет право отработать 10 лет и выйти на пенсию. Но, как правило все работают, потому что они все идейные фанатики. Те, кто втянулся в водолазное дело, работают до последнего. И то, после этого, основная масса уходит в преподаватели, в инструкторы, такая работа связывает на всю жизнь.

Сложно работать врачом-водолазом?

- Не сказать что "легко". Психологически большая нагрузка. Водолаз находится на глубине, ты не видишь его лицо, симптомы... Но, тем не менее ты обязан обеспечить охрану его здоровья.  

Невозможно его опросить – какие у него проблемы появляются, поэтому многое определяется только по его речи. Ты следишь, как водолаз разговаривает на глубине, как меняется частота его дыхания, какие симптомы начинают проявляться: галлюцинации, незначительные жалобы, и по этим симптомам ты должен дистанционно определить – это нормальный спуск или с водолазом что-то случилось.

А как вы осуществляете эту связь?

- Это разговорная связь. Водолаза, который спускается на поверхность, или идет со шланговой связкой, слышно. Я отслеживаю изменения частоты дыхания, темпа речи, его потливость, настроение – это и является показателем его состояние здоровья.

Вы работали врачом только здесь или на каких-то ЧС осуществляли действия?

- Основная деятельность – преподавательская. В основном мы ездим на ЧС локального характера.

То есть и курсантам вы преподаете медицинскую основу?

- Разумеется. Мы проводим медицинский отбор, т.е. они проходят водолазно-медицинскую комиссию, согласно требованиям Минздрава. Потом преподаю то, что они обязаны знать и уметь в вопросах медицинского обеспечения, иметь представление о водолазных заболеваниях. То есть, кроме того, что они проходят первоначальный медицинский отбор, они, перед каждым спуском, проходят медицинский осмотр, на котором решается – в этот день пойдет водолаз на спуски или нет.

В процессе занятий за ними следим. Потому что есть неопытные водолазы, но они все очень стараются, очень ответственно подходят, сильнее, глубже, быстрее, потом получается – то уши перетянули, то порвали барабанные перепонки, то еще что-нибудь.

А бывали в вашей практике такие случаи, когда курсант получал образование водолаза, но его не брали именно из-за здоровья?

- Бывали, достаточно часто бывает отсев по состоянию здоровья и по психологическому несоответствию. Чаще всего с патологиями сердца встречались люди и патологиями легких. Но, были и психологические моменты, когда человек успешно проходит медкомиссию, но спускается в воду и его словно парализует, не может выполнить никакие работы - ни маску снять, ни отработать элементы программы. Такой человек тоже не сможет работать под водой.

Знаете ли вы о существовании каких-либо водолазных технологиях, которых у нас еще нет?

- В принципе, на счет практических технологий – мы на одном уровне с западом. Отличий особых нет. И образцы техники – практически тоже самое.

В плане медицинского обеспечения – у нас даже лучше, чем за границей. Но, это специфика нашего медицинского обеспечения и в зарубежной практике водолазный врач, как правило, существует один на флот. У нас к этому требования более жесткие, у нас врач, минимум фельдшер, должен всегда быть на спусках, рядом с водолазами, всегда готовый оказать помощь.

Как вам удается не растерять свои профессиональные навыки между обучением и спусками?

- Во-первых каждый месяц у нас есть тренировочные спуски. То есть в тот период, когда нет обучения мы с инструкторами проводим тренировочные спуски в барокамере. Это для того, чтобы понимать – азотный наркоз начинает действовать на 100 м. Если неопытный человек первый раз идет в барокамеру, на глубине свыше 40 метров, у него начинается азотный наркоз – состояние, схожее с алкогольным опьянением, человек становится веселым, улыбается. Я сталкивался с тем, что некоторые люди просто не могут ничего делать, могут быть очень веселье – петь песни, при таком раскладе, конечно, никакой профессиональной деятельностью заниматься невозможно. Чтобы такого не произошло, те, кто работают на данной глубине – проходят тренировочные спуски. Но, даже при этом, на глубине человек все равно будет чувствовать, онемение пальцев, при манипуляциях.

Как в системе МЧС России, так и в системе Минздрава, существуют различные семинары, на которых водолазные врачи обмениваются опытом, рассказывают о случаях из практики.

Ваша профессия – штучная, вас много в России?

- Не могу сказать точно, примерно человек 200 по стране.

Если заложить капсулу времени, что бы вы могли сказать потомкам своей профессии?

- Будем надеется, что в будущем медицина достигнет такого, что врач действительно сможет работать дистанционно, и, чтобы как можно меньше было заболеваний, а медицина была больше направлена не на устранение симптомов того или иного профессионального заболевания, а на профилактику развития болезни.

Раньше, в водолазной практике было много направлений, которые в теории должны были уменьшать патологии водолазов: жидкостное дыхание, различное дыхание водородом, с применением таблеток, которые нейтрализуют декомпрессионную болезнь. На практике такие разработки себя не оправдали, но, если такая система разовьется, водолаз будет чувствовать себя на глубине также, как и на поверхности.

Знаете, мы работаем в том числе и с космонавтами. Среди них был один, который раньше работал водолазом, он высказался, что полет в космос в несколько раз легче, чем работа на глубине. Видимо, потому что подводный мир – более непривычная среда, даже для космонавтов. На глубине каждые 10 метров – это одна атмосфера. А, в космосе,  - всего одна атмосфера, т.е. от космоса до нас всего - 1 атмосфера.

Какая самая большая глубина, которая когда-либо была достигнута человеком?

- Это была глубина – 701 м. Ограничение в ее достижении было связано с ограничением по плотности дыхания. Т.е. воздух под давлением настолько становился плотным, что человек не может дышать. Легкие уставали после нескольких движений. Это были французы. У наших рекорд – 401 м, он был установлен в Подмосковье, в Дубне, человек за это получил Героя России.